22 ноября отмечается 225-летие Владимира Даля. Как Оренбург сделал из него великого лексикографа, что связывало его с Пушкиным и какова память о нём в городе — подробности и история в материале oren.aif.ru.
Как Даль попал в Оренбург: дерзость, цензура и рекомендация Жуковского
Когда в июле 1833 года коллежский асессор Владимир Даль сошёл с почтовой телеги на оренбургскую землю, ему было 32 года. За плечами — Морской кадетский корпус, где, по его собственному признанию, «годы жизни убиты при корпусном воспитании», Дерптский университет, две войны, 40 удачных операций по поводу катаракты и репутация человека, о котором в столице говорили: «Несносно честный и правдивый». Впереди — восемь лет, которые сам он назовёт счастливейшими в жизни и которые навсегда изменят и его судьбу, и судьбу русской словесности.
Интересно, что в Оренбург Даль попал отчасти из-за собственной дерзости: в сказках, изданных под псевдонимом Казак Луганский, цензура усмотрела насмешки над правительством, тираж изъяли, а автора взяли под пристальное внимание III отделения. Тогда-то поэт Василий Жуковский, знавший Даля ещё по дому дерптского профессора Мойера, и рекомендовал его новому оренбургскому военному губернатору Василию Перовскому, подбиравшему в Петербурге команду из образованных чиновников. Перовский, человек высокообразованный и к тому же страдавший от последствий ранения в лёгкое, оценил в Дале сразу двух человек — литератора и врача. А ещё — знатока тюркских языков, что для края, граничащего со степью, было дороже любого чина.
Служба чиновника особых поручений оказалась вовсе не кабинетной. Даль мотался по крепостям Оренбургской линии так, что сам сбивался со счёта: «Через Уральск до Гурьева и обратно до крепости Калмыковой, от оной на орду Букеевскую, обратно по Узеням на Александров Гай, на речки Чижи, Деркул в Уральск, и, наконец, степною дорогою через Илецкий городок в Оренбург; всего отмахал две с половиной тысячи вёрст». Море, как известно, Даля укачивало, а безбрежную степь он полюбил всей душой, называя её «сухим океаном».
Именно в этих бесконечных разъездах, в общении с казаками, башкирами и кочевниками-казахами, копилась та самая языковая сокровищница, из которой позже вырос «Толковый словарь живого великорусского языка». Недаром писатель Мельников-Печерский свидетельствовал: главнейшее пополнение запасов для словаря Даль сделал именно в Башкирии и Оренбургском крае. По оценкам исследователей, около двухсот слов в знаменитом словаре напрямую связаны с Оренбургом.
Тюркские языки и военная медицина: от муллы Давлетшина до Хивинского похода
А ещё губернаторский посланец, к немалому удивлению местных канцеляристов, вместо того чтобы сидеть с бумагами, собирал гербарии, препарировал птиц и заводил знакомства с муллами. Татарским языком он овладел под руководством оренбургского муллы Абдуллы Давлетшина — и этот язык стал двенадцатым в его лингвистической копилке. Через бухарских купцов Даль разыскивал редкие восточные рукописи: так к нему попала «Родословная тюрок» хивинского историка XVII века Абул-Гази-Бадур-хана, которую он отправил в Петербург, а позже передал в дар Академии наук десять восточных манускриптов.
Не случайно современные учёные числят Даля среди первых русских тюркологов. К концу первого же года службы он уже свободно говорил на башкирском и казахском. Кочевники платили ему редким доверием — за то, что не брал взяток и разбирал их жалобы по совести.
Поразительно, но этот человек успевал всё. Именно в Оренбурге он стоял у истоков зоологического музея, ставшего предшественником нынешнего губернаторского историко-краеведческого музея, — и за коллекцию местной флоры и фауны в 1838 году был избран членом-корреспондентом Петербургской Академии наук по классу естественных наук. Здесь же, в Оренбуржье, расцвёл и его литературный дар: в «Библиотеке для чтения» и «Отечественных записках» один за другим выходят «Уральский казак», «Серенькая», «Майна», «Башкирская русалка», «Бикей и Мауляна». О последней повести Даль подчёркивал: «Я пишу не сказку, а быль».
В этих произведениях оживали подлинные события и реальные герои, природа края, обычаи и легенды населявших его народов. Показательно, что в Оренбург он приехал начинающим автором, а уехал писателем, чьим талантом восхищался сам Белинский, назвавший его «первым талантом после Гоголя в русской литературе».
Среди оренбургских страниц Даля есть и вовсе малоизвестные. Именно он сопровождал в поездке по краю наследника престола, будущего императора Александра II, посетившего Оренбург в 1837 году. А зимой 1839–1840 годов Даль участвовал в Хивинском походе Перовского — том самом, что проходил в небывалые морозы и изнуряющую жару, среди цинги, дизентерии и голода. Здесь пригодились и его врачебные навыки: он вскрывал нарывы, делал ампутации отмороженным, спасал кровопусканием и на ходу готовил лекарства из подручных средств.
В историю военной медицины вошла придуманная им конструкция подвесных «коек» для перевозки раненых на верблюдах. А ещё Даль на 30 лет раньше знаменитого путешественника Вамбери описал среднеазиатские земли, где кочевали кокандцы, бухарцы, хивинцы и туркмены.
Дружба с Пушкиным: пять дней в Оренбурге и простреленный сюртук
Особой строкой в оренбургской биографии Даля — дружба с Пушкиным. В сентябре 1833 года, когда поэт приехал в Оренбург собирать материалы для «Истории Пугачёва», Даль сопровождал его по пугачёвским местам.
Пять дней они провели вместе, расспрашивая старожилов и изучая места, где оставил след мятежный атаман. В благодарность Пушкин в 1835 году прислал Далю подарочный экземпляр «Истории Пугачёва».
А в 1837-м судьба свела их в последний раз — при трагических обстоятельствах: Даль дежурил у постели смертельно раненного на дуэли поэта. Прощаясь, Александр Сергеевич вручил ему свой перстень и простреленный пулей Дантеса чёрный сюртук со словами: «Выползину тоже возьми себе». Это слово — «выползина», означающее выползок, змеиную шкурку, — Пушкин услышал когда-то именно от Даля. Простреленный сюртук Владимир Иванович позже показывал в Оренбурге декабристу Ивану Пущину, лицейскому другу поэта.
Семья и второй брак: дети, утрата и новая любовь
Оренбург стал для Даля не только местом службы, но и домом. Здесь у него и Юлии родились сыновья Лев и Святослав и дочь Юлия. Счастье померкло в 1838 году, когда жена, не отличавшаяся крепким здоровьем, умерла вскоре после рождения дочери. Заботу о детях взяла на себя мать Владимира Ивановича. А 12 июля 1840 года коллежский советник Даль обвенчался вторым браком — с Екатериной Соколовой, дочерью героя Отечественной войны 1812 года, друга семьи Далей.

В этом браке родятся три дочери; младшая, Екатерина, спустя годы опубликует в «Русском вестнике» воспоминания об отце.
Русское географическое общество: 12 основателей и Константиновская медаль
Пять первых оренбургских лет Даль называл счастливыми. Не случайно именно здесь, в кружке образованных сослуживцев, собиравшихся по четвергам то у него на квартире, то у генерала Генса, зародилась мысль о создании Русского географического общества: обсуждали не пустяки, а труды о происхождении кайсаков, о мусульманских школах, о раскопках — словом, то, что требовало серьёзной организации. В 1845 году Даль войдёт в число 12 основателей РГО. А спустя годы именно это общество увенчает его главный труд Константиновской золотой медалью.

В Оренбурге до сих пор нет дома-музея Даля, хотя, по преданию, один из его домов, который, возможно, посещал Пушкин, стоял там, где и ныне растёт знаменитый дуб, а на другом, на улице Пушкинской, красуется памятная табличка. Зато в 2019 году в Оренбурге открыли памятник… самому «Толковому словарю живого великорусского языка». И это, пожалуй, символично: город, подаривший Далю «сухой океан» степи, тюркские рукописи, вторую любовь и две с половиной тысячи вёрст дорог, навсегда остался в его сердце — и в 200 тысячах слов, которым суждено бессмертие.