Имя Николая Ежова навсегда вошло в историю как символ кровавого террора, страшных репрессий и массовых казней подозреваемых в шпионаже, вредительстве, политической неблагонадёжности. Ровно 90 лет назад, 26 сентября 1936 года он был назначен комиссаром Народного комиссариата внутренних дел СССР и за два года, что возглавлял ведомство, создал из него настоящую машину пыток и убийств.
Но мало кто знает, что свой путь к вершинам власти и террора Николай Ежов начинал в Оренбурге. В нашем городе, как он признавался позже в своих показаниях, он устраивал оргии, пьянствовал и вообще якобы именно отсюда начался его путь падения в бездну порока и разврата.
Человек без биографии
Николай Иванович Ежов родился 1 мая 1895 года в Санкт-Петербурге, в семье рабочего. Правда, так это на самом деле или нет — до сих пор неизвестно. У историков «на руках» как минимум две версии биографии «кровавого карлика» (он был ростом всего 151 сантиметр). По одной — он уроженец села Вервяй Мариампольского уезда (ныне — территория Литвы) и отец его был крестьянином. По другой версии — отец Ежова служил полковым музыкантом, а выйдя в отставку купил пивную и держал кабак на границе нынешней Польши.
Неизвестна даже точная дата рождения Ежова — историки полагают, что 1 мая он «нарисовал» для того, чтобы отождествить свои именины с Днём солидарности трудящихся. На самом деле же реальная дата рождения — вероятнее всего апрель 1895-го.
Почти все подлинные документы о родословной Ежова, а также его друзья детства и знакомые были арестованы и уничтожены. Кровавый нарком хорошо зачистил даже малейшие факты, которые бросали бы тень на его пролетарское происхождение.
По официальной версии с 1911 года Николай Ежов работал учеником слесаря на Путиловском заводе, однако архивными документами это не подтверждается.
В июне 1915 года добровольцем пошёл в русскую армию, но уже 14 августа Ежов заболел и был признан негодным к строевой службе. В итоге его, как самого грамотного из солдат, назначили писарем в тыловую часть под Витебском.
После революции Ежов быстро сделал партийную карьеру. Член РКП(б) с августа 1917 года, в апреле 1919-го был призван на службу в Красную армию, но из-за тщедушности и болезненности на фронт не попал — направлен на саратовскую базу радиоформирований, где служил переписчиком благодаря отличному, чёткому почерку.
В апреле 1921 года стал комиссаром базы, а уже в августе того же года добился перевода в Москву.
Нехорошее место
В столице исполнительный «писарь» быстро попал в поле зрения руководства страны. Уже в 1923 году Валериан Куйбышев отправляет Ежова в Казахстан, где он быстро растёт по карьерной лестнице и через год становится заместителем секретаря Киргизского обкома ВКП(б). По сути — заместителем руководителя огромной территории, включавшей современную Оренбургскую область, часть Башкирии и Казахстана. И поскольку столица этого мега-региона находилась в Оренбурге, туда и перевели в январе 1925 года «восточного начальника» Ежова.
Поселился он в номерах бывшей гостиницы «Американская», расположенной на углу улиц Гостинодворской и Введенской, то есть на современных улицах Кирова и 9 Января. До революции это был самый фешенебельный отель города, построенный легендарным купцом Махмудом Хусаиновым. К 1925 году гостиница фактически перестала быть таковой — она использовалась для государственных нужд и селились там только высокие партийные начальники.
Здесь и жил Николай Ежов, а на работу ходил буквально в соседнее здание — расположенное на улице Гая.
Из протоколов допроса Ежова после его ареста в 1939 году следует, что в Оренбурге он вёл распутный образ жизни, уже тогда много пил и предавался мужеложству.
«В 1925 г. в городе Оренбурге я установил ... связь с неким Боярским, тогда председателем Казахского облпрофсовета. Сейчас он, насколько я знаю, работает директором художественного театра в Москве. Связь была взаимно активная», — давал показания Ежов.
Дом на Гостинодворской пользовался дурной репутацией у горожан — партийное начальство тут регулярно устраивало загулы, пользуясь фактически безраздельной своей властью.
Из протокола допроса:
«Вскоре туда (в Оренбург) приехал секретарем крайкома Голощекин Ф. И. (настоящее имя Шая Ицикович — прим. ред.) Приехал он холостяком, без жены, я тоже жил на холостяцком положении... Я фактически переселился к нему на квартиру и там часто ночевал. С ним у меня также вскоре установилась ... связь, которая периодически продолжалась до моего отъезда».
После перевода столицы Киргизской (Казакской) АССР из Оренбурга в Кзыл-Орду туда же отправился и Николай Ежов. Но связи с нашим городом у него не прервались. В 1937 году, уже будучи наркомом, он назначил в Оренбург руководителем областного управления НКВД своего близкого приятеля Александра Успенского, который устроил здесь страшный террор — один из самых кровавых в Поволжье и на Урале.
Именно Успенский был идеологом принятия «расстрельных планов», когда на каждый регион спускалось задание по количеству расстрелянных «врагов народа» на месяц. Он же в Оренбурге одним из первых в стране внедрил практику «троек НКВД», когда людей приговаривали без суда и шанса на защиту, просто посовещавшись за соседней дверью в кабинете в здании на улице Гая, где некогда работал Ежов. По постановлению Наркомата НКВД в «тройку» должны были входить руководитель областного комиссариата или его заместитель, начальник рабоче-крестьянской милиции (глава областного УМВД, говоря по современному) и прокурор. Но на практике нередко смертные приговоры подписывали рядовые начальники отделов, и даже не собираясь вместе — заочно.
Николай Ежов был крайне доволен тем, как поставил работу оренбургский чекист. На пьянках и оргиях, устраиваемых уже у себя на даче в Подмосковье, Ежов говорил Успенскому, что того ждёт большая карьера, будет скоро перевод в Москву, а там, глядишь, когда-нибудь он и сам станет наркомом НКВД.
Конец палача
В 1938 году положение Ежова начало стремительно меняться. Масштабы репрессий, развёрнутые им, встревожили даже самого Сталина.
Весной Николая Ежова наначили по совместительсту на должность наркома водного транспорта. 25 ноября 1938 года он был освобождён и с должности в НКВД, проработав на этом посту ровно 2 года и один месяц. Сохранилась шифротелеграмма Сталина региональным партийным руководителям с объяснением причин отставки Ежова.
Фактически человек, который руководил НКВД в разгар Большого террора, сам стал обвиняемым.
За два дня до официальной отставки Ежов ещё пытался спастись: написал Сталину заявление о своих ошибках. Документ сохранился. В нём он пытался объяснить провалы в работе НКВД тем, что «мало чистил ряды — вычистил (считай, приговорил к расстрелу — прим. ред.) всего 14 000 человек — сотрудников органов НКВД». Но письмо осталось без ответа.
10 апреля 1939 года Ежов был арестован, а через 10 месяцев, 6 февраля 1940 — расстрелян.
Любопытен конец истории и «оренбургского друга» Ежова Александра Успенского. За неделю до ареста Ежова Успенский попытался бежать из СССР. Он инсценировал самоубийство, оставив предсмертную записку и выбросив китель в реку, якобы утопился. Сам же по поддельным документам уехал в Воронеж, потом в Казань, далее на Урал — в Свердловск. В планах было «немного отсидеться» и далее ехать на Дальний Восток, где перейти границу с Маньчжурией.
Но бывшего оренбургского палача поймали по доносу его любовницы. Тот снова пытался бежать и затеряться в горах близ города Миасс Челябинской области, но безуспешно.
Его расстреляли 20 февраля 1940 года — через три недели после того, как пулю в затылок получил его шеф Николай Ежов.
*Идеология и пропаганда нетрадиционных интимных отношений и сообществ ЛГБТ запрещена в России.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
