Судьба Мирхайдара Файзи — уроженца Оренбуржья, ставшего родоначальником татарской музыкальной драмы, — полна парадоксов: он играл женские роли, написал cultовую «Галиябану» в 24 года и ещё при жизни прочитал собственный некролог. Детство в Орске, «вирус театра», путешествие в Казань, репрессии и потеря 11 родственников за год, библиотечная работа и наследие из 18 пьес — подробности, история жизни и судьба архива драматурга в материале oren.aif.ru.
Мирхайдар Файзи — биография и годы жизни
Судьба с самого начала благоволила Мирхайдару Файзуллину — одиннадцатому, младшему и горячо любимому ребёнку в состоятельной семье. Его мать Зайнаб происходила из знатного рода мурз Камаевых, чьё родовое село Камаево и поныне стоит в Высокогорском районе Татарстана.
Отец Мустафа, сын муллы, служил управляющим у оренбургских миллионеров Хусаиновых. Детство Мирхайдара прошло в селении Кушель, позже семья перебралась в Орск, выстроив там просторный дом.
Как и все дети в семье, Мирхайдар получил прекрасное образование: он увлечённо читал русскую драматургию, лихо играл на домре и гармони, а его пение зачаровывало домочадцев — целые вечера в доме были посвящены музыке. Подобно Мусе Джалилю, он учился в престижной оренбургской «Хусаинии», но недолго — юношеское сердце оказалось слабым.
Татарский театр в Оренбург — первые постановки
Часто навещая брата Махмудгаряя в Оренбурге, Мирхайдар погрузился в мир домашних спектаклей, которые устраивала его невестка Фариха для детей. Именно там, вероятно, его и поразил «вирус театра». Свою первую пьесу, «Татарская свадьба», он написал в 14 лет — и она мгновенно стала известна в Оренбурге и Орске.
Ещё подростком он смело вошёл в любительский драматический кружок в Орске. Это был вызов: традиционный ислам считал лицедейство греховным. Женщинам доступ на сцену был закрыт, и потому Мирхайдару не раз доводилось выходить на подмостки в женских ролях. Уже в 14 лет он сыграл, к примеру, в постановке «В чужом пиру похмелье» по Островскому — перевоплощение, ставшее для него и испытанием, и творческим прорывом.
«Писатель — так писатель»: благословение отца и путешествие в Казань
Отец Мустафа видел будущее сына иным. Братья Мирхайдара — Муртаза, владелец мануфактурного магазина, и Закирзян, управляющий гостиницей, — выбрали прочную стезю. Юношу попытались определить счетоводом в тот же отель, но он там лишь томился. От роли священнослужителя он тоже отказался. И тогда мудрый Мустафа благословил его на собственный путь: «Что ж, писатель — так писатель!» А раз так, сын должен увидеть мир. Отец снарядил его в путешествие, главной целью которого была Казань — Мирхайдар страстно мечтал о встрече с Габдуллой Тукаем. Дорога оказалась долгой: пароход, поезд, крестьянская упряжка. Великого поэта он не застал, но сам город покорил его навсегда. «Даже в самых некрасивых местах Казань прелестна», — заносил он в дневник, давая себе слово когда-нибудь здесь поселиться.
Подолгу гостил он и у другого брата, муллы Саетгаряя, в живописной деревне Шуда. Край был удивительный, а народ — яркий и самобытный. Файзи с удовольствием ходил на молодёжные посиделки у родника. Остроумный, лёгкий в общении, он обожал экспромты и мог на ходу сочинить весёлые куплеты. Именно после одной из таких поездок в его душе родился замысел самого знаменитого произведения — музыкальной драмы «Галиябану» (первое её название — «Сагадатбану»).
Галиябану — татарский вариант «Ромео и Джульетта»
Молодой татарский театр тогда не знал музыки и песен. Но 24-летний Файзи осмелился предложить национальной культуре совершенно новый жанр. И зритель ответил восторгом: «Галиябану» стала поистине культовой. Пьесу ставили повсюду. В Орске её впервые сыграла оренбургская труппа 29 декабря 1917 года. И сам автор вышел на сцену — в женской роли, скрывшись под изящным псевдонимом М. Мирфанская.
В 20-х годах его родовой дом экспроприировали, оставив хозяину лишь крошечный угол. Каково же было изумление красноармейцев, когда этого скромного соседа пригласили на сцену после спектакля как автора пьесы!
Сам Файзи пережил любовную трагедию: его возлюбленная Гульчахра Бурнаева, которой он посвящал пронзительные стихи, скончалась в 18 лет. Собственной семьи и детей у Мирхайдара Файзи так и не появилось, но он стал настоящим духовным отцом для своих племянников. Говорят, будущий народный артист Башкирии Рифкат Файзуллин влюбился в театр в восемь лет, когда дядя привёл его на постановку «Молодая женщина». Другой племянник, композитор Джаудат Файзи, признавался, что интерес к музыке проснулся в нём тоже благодаря дяде. Третий, Сагит Файзуллин, стал известным публицистом и переводчиком. Да и сам Мирхайдар много переводил с русского, открывая землякам сокровища мировой литературы.
Репрессии: арест брата-муллы и 11 потерь за год
Последнее десятилетие жизни Мирхайдар Файзи отдал книгам. Он заведовал избами-читальнями в Уфе и Баймаке, в сёлах Юлук, Темясово, Тубинск, а три года руководил детским отделом в Центральной восточной библиотеке Казани. Однажды в Москве за единственный день он приобрёл и отправил в библиотеку более четырёх тысяч книг. Но его страстью по-прежнему оставался театр.
Ведение театрального кружка в те времена могло стоить жизни: для многих мусульман лицедейство оставалось «богопротивным» делом. Патриархальные односельчане запирали детей дома, но юные энтузиасты всё равно находили лазейку, чтобы вырваться на репетиции. Однажды участники банды, разгневанные его деятельностью, заперли Файзи с кружковцами в сарае, и от неминуемого расстрела их спасло лишь случайное появление красноармейского отряда.
Но «красный молох» всё же настиг его семью. Брат Мирхайдара, мулла Саетгаряй, преподававший историю и географию, был арестован по доносу коллеги-муллы и замучен в застенках. Его жена Фатыма, мать 11 детей, до самой смерти провела в гонениях. Лишь за один год Мирхайдар потерял 11 родственников. От голода 1921–1922 годов умерли его любимые отец и мать.
По некоторым сведениям, скитания по глухим деревням были попыткой скрыться от репрессий: как брат «врага народа» он находился под постоянной угрозой. Но ему всё же удалось осуществить мечту и пожить в Казани. Почти три года он работал в детской библиотеке, пока врачи, обнаружившие у него туберкулёз лёгких, не велели ехать лечиться кумысом в родные края. «Я покидаю Казань, но сердце оставляю здесь», — с горечью писал Файзи.
Мистическая история с некрологом 1922 года
Скончался он в 1928 году в башкирском Баймаке, где и был похоронен. Своё литературное наследие — 18 пьес, сотни стихотворений, переводы и бесценные дневники — он завещал племяннику Сагиту. Позже 68 пожелтевших тетрадей заняли своё место в Научной библиотеке имени Лобачевского в Казани. «Здесь его наследие хранится с 1971 года, и многие дневники до сих пор не переведены со старотатарского», — сокрушалась внучатая племянница драматурга Диляра Мухамедьярова. Напоминанием о Мирхайдаре Файзи служит улица его имени в Казани и вечно живые постановки его пьес, что и спустя столетие собирают полные залы.
Кстати, с Файзи приключилась поистине мистическая история: его случайно «похоронили» за несколько лет до действительной кончины. В 1922 году газеты опубликовали некрологи, полные соболезнований и восхвалений его вклада в культуру. Файзи отнёсся к этому с присущим ему юмором. В ответной публикации он заметил, что теперь хотя бы знает: когда он и впрямь умрёт, о нём хотя бы напишут в газетах. А в дневнике сделал исполненную горькой иронии запись: «Не каждому удаётся прочитать свой некролог».
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
