Если вы думаете, что геолог — это бородатый мужчина в штормовке, который, почесав рейсфедером затылок, открывает месторождение алмазов, — вы глубоко ошибаетесь. Геолог — это еще и человек, который через десять лет после окончания универа может сыграть Хоботова так, что вся страна начнет цитировать диалоги про «сломали мне хребет». Или снять «Вертикаль» с Высоцким, будучи самому крепким орешком из тех, кто знает, чем гранит отличается от базальта на ощупь.
В России профессиональный праздник геологов (в нынешнем году 5 апреля) традиционно пахнет костром, спиртом в медицинских целях и здоровым цинизмом людей, которые знают цену породе. Но мало кто замечает одну забавную подковырку судьбы: наши любимые киношные интеллигенты, бандиты и романтики в девяти случаях из десяти за пазухой носили не диплом ГИТИСа, а зачетку геологического факультета.
Режиссер «Вертикали» и геологический молоток
Первым в нашем хит-параде перевертышей идет человек, которого вы в последнюю очередь заподозрили бы в геологическом прошлом. Станислав Говорухин. Дворянин, денди, политический тяжеловес, автор «Места встречи изменить нельзя» и блестящий ироничный ум. Казалось бы, откуда? А вот оттуда.
В 1958 году будущий магистр киноинтриги окончил геологический факультет Казанского университета. Не художественный кружок при ДК, а серьезную кафедру, где учат считать пласты, делать срезы и понимать, что Земля — это слоеный пирог, а не сцена. Говорухин не просто «учился», он целый год отдал городу, в прямом смысле ковыряя землю.
Представьте себе эту картину. Конец 50-х. Где-то в экспедиции молодой специалист с геологическим молотком в руке, в кирзовых сапогах, с отчетом о залегании пород. Внутри него уже вызревает «Асса» и «Так жить нельзя», но снаружи — только палатка и печенье с чаем из котелка. Он проработал по специальности всего ничего, но осадочные породы, как известно, формируют характер.
Говорухин — классический пример того, как геология становится трамплином. Стоило ему поступить во ВГИК, как он принес туда не театральную манерность, а железобетонную логику разведчика. Его герои всегда знают: слова — это флюиды, а истина — в недрах. Буквально.
«Хоботов» из «Покровских ворот»: недолюбленный геолог
А теперь представьте себе Анатолия Равиковича. «Покровские ворота» сделали его всенародным любимцем. Тот самый взгляд исподлобья, та самая пластика неудачника, которая на поверку оказывается пластикой человека, пережившего блокаду и знающего о жесткости мира не понаслышке.
Равикович не пошел в геологию формально. Он поступил в Ленинградский театральный институт. Но! Он всерьез рассматривал геологический факультет как главный путь своей жизни. Это не мимолетная юношеская блажь вроде «хочу быть космонавтом». Это взвешенное решение человека, который пережил войну, видел смерть и понимал: геолог — профессия настоящая, мужская.
Если бы Равикович выбрал разведку недр, Россия получила бы отличного полевика, но лишилась бы одного из лучших экранных интеллигентов. Его интерес к геологии был настолько силен, что он даже в зрелом возрасте продолжал читать про минералы. Его Хоботов — это перенесенный в коммуналку дух геологической партии: вечно всем недовольный, но чертовски обаятельный и живучий.
Геология учит упорству. Актеру нужно пережить сотню «нет» на пробах, геологу — сотню пустых шурфов. У Равиковича и Говорухина этот иммунитет к неудачам был в крови, закаленный ветрами экспедиций.
Техникум и «Маргоша»: гидрогеолог под прикрытием
Олег Масленников-Войтов. Лицо сериалов «Маргоша» и «Склифосовский». Красавец, герой-любовник. А теперь держитесь за стул: он окончил Московский геологоразведочный техникум по специальности «гидрогеолог».
Гидрогеолог, Карл! Это не просто «ковырять землю», это искать воду. Уметь определять по растениям, где пройдет жила. Чувствовать влагу под землей. Это, согласитесь, очень похоже на актерское чутье: «Чувствую, здесь есть роль! Копайте!»
Масленников-Войтов прошел школу выживания, которая любому артисту Театра на Таганке приснится в кошмаре. Он умеет ставить палатку в ливень, разводить костер без спичек и, вероятно, точно знает, почему вода в роднике имеет привкус железа. Потом он, конечно, передумал и пошел в Школу-студию МХАТ. Но на сцене его герои всегда стоят твердо. Не потому что он хорошо отыграл, а потому что у него за плечами «физика» пластов. Таких ветром не сшибешь.
«Современник» и техникум: ошибка Сергея Юшкевича
А Сергей Юшкевич, звезда «Современника» и кино, человек фактуры сложной и глубокой, прошел тот же путь, но с еще большей долей абсурда. Он после школы поступил… в геологический техникум. И там, сидя над учебником по петрографии, он вдруг понял: «Я не хочу считать пустую породу, я хочу страдать на сцене».
Это важный момент. Юшкевич не отчислен за неуспеваемость (хотя кто знает, как они там решали квадратные уравнения?). Он ушел сам. Ушел в театральное училище. Но геологический техникум — это как первый брак: шрамы остаются на всю жизнь. Юшкевич потом играл инженеров, ученых, подозрительных личностей с налетом интеллекта. Этот налет — родом из техникума, где от тебя требовали не «переживаний», а цифр и фактов.
Геологический техникум или университет — это терриория приземленных людей. Но именно оттуда почему-то выходят самые парящие, самые безумные творцы. Видимо, чтобы воспарить, нужно сначала крепко встать ногами на землю (желательно на ту, которую сам разведал).
Косвенная разведка: Ливанов, Харатьян и «романтика»
Не будем забывать и о тех, кто геологом не стал, но стоял на пороге. Василий Ливанов. Наш Шерлок Холмс. Он учился в художественной школе, но в его семье (отец — академик, востоковед и писатель) царил культ научного познания мира. Ливанов впитал с молоком матери любовь к анализу, к детали, к породе (в смысле — к человеческой породе) и, как говорили, очень хотел заняться изучением геологии — не получилось. Но в кино, отчасти, он реализовал свою мечту: его Холмс — это геолог от мира криминалистики: он копает, раскапывает и находит алмаз истины среди грязи.
Или Дмитрий Харатьян. Конечно, его знают как гардемарина. Но мало кто помнит, что Харатьян в юности был фанатиком экспедиций. Он не учился на геолога, но жил этим духом. Походы, палатки, поиск артефактов, карты. Именно там, в полях, формируется тот самый типаж «своего парня», который так обожают зрители.
Геологическая романтика 60-80-х годов была мощнейшим культурным кодом СССР. Песни Высоцкого, барды у костра, магический кристалл горной породы. Эти артисты принесли в искусство запах тайги и честность полевых дневников. Они не играют — они вспоминают.
Чему нас учит День геолога?
Сегодня, когда мы чокаемся (кто-то алюминиевой кружкой, кто-то граненым стаканом) за геологов, давайте поднимем тост за этих «перебежчиков». За Говорухина, который знал, как залегает нефть, и снимал кино так же монументально, как пласт. За Равиковича, который выбрал сцену, но сохранил геологическую дотошность. За Масленникова-Войтова, гидрогеолога, который нашел воду... вдохновения.
Если ваш ребенок принес домой зачетку геологического факультета — не отчаивайтесь. Возможно, через десять лет вы увидите его на обложке «АиФ» или на сцене МХТ. Потому что нет лучшей школы жизни, чем экспедиция. Там либо умирают, либо становятся героями. А наши артисты, как мы видим, живучие и веселые. Ищите свой алмаз. Даже если в итоге он окажется на кинопленке.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
