С 1 марта в России вступили в силу новые требования к использованию иностранных слов в публичных материалах бизнеса. Цель изменений — сократить количество англицизмов и защитить русский язык. Однако мало кто знает, что в истории Оренбурга уже был подобный эпизод — попытка переименовать город на волне антинемецких настроений в начале Первой мировой войны. И тогда решающую роль сыграли не политики, а учёные и краеведы, сумевшие убедить власть не рубить сплеча.
Патриотизм требует жертв
1 августа 1914 года Германия объявила войну Российской империи. Страну захлестнула волна патриотического подъёма, которая очень быстро обернулась ростом антинемецких настроений. В печати и на бытовом уровне превозносилось всё национальное, а немецкое подвергалось порицанию.
Осенью 1914 года этот вал докатился и до Оренбурга. В городской думе всерьёз зазвучали голоса о том, что город носит «немецкое название» и это недопустимо. Городской голова В.Н. Ладыгин доложил, что на его имя и на имя многих гласных поступает масса заявлений «о желательности переименования Оренбурга русским наименованием».
Дума постановила: «Согласиться принципиально на переименование г. Оренбурга, причём для выбора наименования вопрос передать в школьную комиссию». Казалось, судьба города предрешена.
Предлагались варианты Святогеоргиевск (в честь Святого Георгия Победоносца), Аннодар (поскольку Оренбург был основан «высочайшим даром» императрицы Анны Иоанновны), Щитоград (как пограничный город) и даже Пыльград (тут понятно почему).
Однако не все оренбуржцы разделяли это стремление. Местная пресса включилась в дискуссию. Именно тогда читателям впервые подробно рассказали о содержании жалованной грамоты императрицы Анны Иоанновны городу Оренбургу, выданной в июне 1734 года и хранившейся «в кассе городской управы». В тексте документа название города писалось как «Оренбурхъ» — и это имело не немецкое, а голландское произношение, что ставило под сомнение главный аргумент сторонников переименования.
Автор одной из публикаций призывал земляков не доказывать патриотизм «неуклюжим образом», напоминая: «В русском обиходе останутся тысячи слов немецкого языка, одно из коих в настоящее время ежедневно повторяется тысячи раз с примесью различных чувств: страха, сострадания и надежды. Это слово – солдат».
Учёные против думы
По свидетельствам современников, местные учёные общества, архивная комиссия и отдельные лица, известные трудами в области истории, должны были дать своё заключение. 27 октября (9 ноября) 1914 года на заседании школьной комиссии с докладом выступил председатель Оренбургской Ученой Архивной комиссии Александр Владимирович Попов. И его речь стала поворотным моментом.
Попов заявил, что не находит «никаких веских оснований к переименованию города». Более того, он настаивал на необходимости ходатайствовать перед особой комиссией в Петрограде об оставлении Оренбургу его имени. Его главный аргумент звучал неожиданно просто и убедительно: «С названием Оренбург тесно связаны понятия о целом Оренбургском крае, оренбургских степях, оренбургском казачестве, занимающих довольно обширное место в истории России. С заменой названия Оренбург на новое, понятие об этом крае, имеющем своё историческое прошлое, исчезнет».
Школьная комиссия, столкнувшись с разными мнениями, постановила передать окончательное решение думе. Но Попов не остановился.
Попов цитировал историка Петра Рычкова, доказывая, что Оренбург до своего основания на нынешнем месте уже имел историю, «которая ясно запечатлелась в его названии». Край стал предметом научных исследований, термин «оренбургский край» — «прочным достоянием науки», используемым не только отечественными, но и заграничными учёными.
«Можно переименовать город Оренбург, но нельзя вычеркнуть из многочисленных сочинений о нашей окраине термина «оренбургский край», — настаивал учёный. — Изобретением нового названия для города только разобщится он от своей истории... Оренбург не имел другого имени. В самом имени его скрыта первоначальная его история и потому нет никакой необходимости, ни основания в его переименовании».
Уроки истории
Особенно пронзительно звучат слова Попова о природе патриотического увлечения. Он предупреждал, что, желая быть самобытными, легко разменяться на мелочи, и задавался риторическими вопросами: если мы воюем с венграми, некогда обитавшими в нашем крае, не следует ли переиначить и все угорские названия? А если мы воюем с Турцией — не переименовать ли всё, что связано с тюрками?
«Придёт время, когда все воинствующие ныне народы перекуют мечи на орала и снова закипит совместный труд для достижения лучшего будущего, а он возможен только при взаимном уважении и заимствованиях результатов работы другого. Состояние войны есть временное и не следует в угоду минутному настроению, проявлять узко-националистические чувства и вычеркивать из своей славной истории целые страницы», — писал Попов.
Благодаря позиции учёных, Оренбург тогда сохранил своё имя. И всё же спустя десятилетия областной центр всё же переименовали. С 1938 по 1957 наш город носил имя Чкалов в честь базировавшегося у нас лётного полка, где некогда служил великий лётчик.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
