Приговор безумию. Сына, забившего родителей молотком, не посадят в тюрьму

Суд поставил точку в резонансном убийстве, которое произошло в частном секторе на окраине Оренбурга в июле 2024 года. Пожилую семейную пару жестоко насмерть забили молотком. Под подозрение попал из собственный сын, который скрывался от правосудия в столице.

Зловещая тишина

Тишина, опустившаяся на дом по улице Хлопуши на Бердах в Оренбурге, была неестественной и зловещей. Соседи первыми почувствовали неладное. Старый дом, где всегда кипела жизнь, где по вечерам на крыльцо выходил хозяин, чтобы перемолвиться словом с приятелем, вдруг замер. Окна погрузились во тьму, телефонные звонки оставались без ответа. Тревога, сперва тихая, как шепот, постепенно переросла в уверенность: здесь случилось что-то ужасное.

Вызов полиции стал единственным логичным шагом. Оперативники, прибывшие на место, не нашли следов взлома. Дом был пуст, но в этой пустоте витало нечто тяжелое, давящее. Опытный взгляд сразу выхватил едва заметные, но зловещие детали — бурые пятна на полу, скупые следы, ведущие вглубь жилища. Они, как кровавые пунктиры, привели группу к люку, ведущему в погреб.

Холодный воздух, пахнущий землей и старением, встретил их из темноты. Луч фонаря выхватил из мрака привычную картину домашних заготовок, аккуратные ряды банок с солениями. И тут же — нечто чудовищно инородное. Среди мешков с картошкой, под грубой тканью, лежали два тела. Лица жертв были обезображены с особой жестокостью, а вся картина говорила о поспешной и циничной попытке скрыть преступление. Сомнений не оставалось: в тихом оренбургском поселке произошло зверское убийство. Остался главный, мучительный вопрос: кому могли помешать эти двое пенсионеров?

Исчезнувший наследник

Логика расследования сразу же указала на пропавшего сына погибших. 32-летний мужчина, живший под одной крышей с родителями, бесследно испарился как раз в те роковые дни. Его телефон молчал, а соседи, с которыми беседовали следователи, с неохотой, но подтверждали: отношения в семье были далеки от идеала. Взрослый сын вел жизнь, заставлявшую пожилых родителей краснеть и, вероятно, не раз становился причиной горьких ссор.

Он стал главным подозреваемым. Розыскная машина заработала на полную мощность. Нити оперативной информации привели в Москву. В многомиллионной столице, проверяя десятки адресов, оперативникам наконец улыбнулась удача — они вышли на след беглеца. Задержание прошло без сопротивления.

Забил молотком и выбросил в озеро: раскрыто убийство новотройчанки Подробнее

На допросе он не строил из себя невинную жертву и не отпирался. Картина той ночи сложилась из его же отрывистых, лишенных эмоций показаний. Очередной скандал, перешедший все мыслимые границы. Вспышка слепой, животной ярости. Строительный молоток, валявшийся на столе, ставший орудием расправы сначала над отцом, а затем и над матерью, которую он решил убрать как нежелательного свидетеля.

Холодный расчет смешался с паникой. Тела были сброшены в погреб, как ненужный хлам, забросаны окровавленными тряпками. Люк был наглухо закрыт, а сам убийца, подавив страх, сел в первый попавшийся поезд и исчез в серой московской толпе, надеясь затеряться навсегда.

Цена боли

Прошло больше года с того дня, когда тишина улицы Хлопуши была взорвана чудовищным преступлением. Казалось, справедливость восторжествовала: убийца задержан, признан виновным и ожидает сурового приговора. Но в июне 2025 года дело приняло неожиданный, мрачный оборот, заставивший по-новому взглянуть на всю историю.

Стали известны результаты сложной судебно-психиатрической экспертизы. Выяснилось, что молодой мужчина на момент преступления находился в состоянии глубокого помрачения рассудка, вызванного хроническим психическим расстройством. Его сознание было пленником собственного больного мозга, а потому он был неспособен отдавать отчет своим действиям. Суд, основываясь на заключении специалистов, вынес беспрецедентное постановление: он освобождался от уголовной ответственности. Его ждала не колония, а специализированная психиатрическая клиника строгого типа, где ему предстояло пройти курс принудительного лечения. Правосудие признало его не преступником, а тяжело больным человеком.

Казалось бы, точка поставлена. Но в суд обратился родной брат одной из жертв. Для этого мужчины погибшая женщина была не просто именем в уголовном деле, а единственной близкой родственницей, сестрой, с которой он делил и радости, и беды. Их регулярные звонки и встречи были частью его жизни, которая теперь разломана.

В своем исковом заявлении он просит у закона признать его боль и назначить материальную компенсацию за невосполнимую утрату. Цифра в 1,8 млн рублей — это лишь символическая попытка измерить неизмеримое: тишину в телефоне, пустое место за праздничным столом и вечное чувство потери.

Суд принял иск к производству. Теперь предстоит новая тяжба — не о вменяемости и наказании, а о цене человеческого горя, которое даже самый справедливый приговор не в силах отменить.